Западня

 

   Найти вход в место, где был спрятан камень, было просто. Даже слишком просто. Крупный овальной формы камень, врытый в землю, закрывал вход. Поднять его обладающему магической силой было совсем нетрудно. Под ним открывались ступени из темного камня, ведущие вниз, в темноту. Воздух внизу был затхлым. Я не стал пока зажигать факел или использовать какую-либо иную магию. Ночного зрения было достаточно.

   Ступеней было ровно пятьдесят две — я считал. Они обрывались достаточно неожиданно, так что можно было упасть — порожек на широкой ступени, казавшейся последней, и, неожиданно, еще одна более высокая ступень. Но мы все же не упали. Мы были в темном помещении, походившем на несколько украшенную естественную пещеру. Впереди виднелись частично обозначенные в камне колонны, потолок был неестественно правильной куполообразной формы.

   В центре пещеры стоял алтарь, если это можно было так назвать. Простой каменный столб, видимо, гранитный, в форме неровного шестигранника, на нем тонкий диск большего диаметра из странного камня — зеленоватого с белым крапом. На нем лежал, вернее, висел в воздухе, словно бы опираясь на собственное свечение, Камень Крови. Огромный неправильной формы кристалл, переливающийся всеми оттенками красного — от нежно-розового, цвета зимней зари, до темно-багрового зарева ночного пожара. В нем словно бы горел костер — оттенки менялись, как в раскаленных углях, танцевали, складывались в неведомые символы, тающие быстрее, чем можно было прочитать их.

   Все так просто — подойди, протяни руку и возьми. То, что принадлежит мне по праву. Кто посмеет остановить меня?

   Но я не спешил делать этот шаг и протягивать руку. Я чувствовал чье-то пристальное внимание. Словно пара недобрых глаз была рядом — только была одновременно везде, и за спиной, и в вышине скрывающегося во мраке купола. И это место было полно Силой. Но не той, что излучал Камень, эту я знал и мог бы узнать в самом центре драки десяти магов... Нет, какой-то совершенно чужой, незнакомой. Такой, которую я не встречал за все годы странствий.

 

   И я стоял, не шевелясь, не оглядываясь, не показывая вида Тому, кто притаился здесь, что чувствую его. Стоял, словно бы восхищенный красотой Камня, наслаждающийся мигом победы. И старательно вчитывался в рисунок Силы наблюдателя... С каждой секундой мои руки все больше холодели, сердце начинало биться сильнее, а на лбу выступал предательский пот. Тот, кто был здесь, обладал Силой такой величины, что я не мог даже осознать ее пределов. Словно бы их и не было вообще. Я по сравнению с ним был словно муравей, пытающийся одолеть коня. Мальчик стоял за моей спиной. По его беспечному дыханию и нетерпеливому перетаптыванию с ноги на ногу я понял, что он не чувствует ничего. Или попросту не чувствует опасности. Он оглядывал комнату и ждал, когда же я, наконец, возьму Камень или скажу что-нибудь.

   Неподвижное молчание затягивалось. Я не хотел прикасаться к Камню и не хотел вообще приближаться к алтарю, ибо видел на нем рисунок странного и непонятного мне заклятья. Заклятья, сложенного существом и иным разумом и логикой, с иными ресурсами Силы.

   И неожиданно Мейтин выступил из-за моей спины... я перестал чувствовать его присутствие... а он шагнул вперед — перебивая мой крик "Нет!" — и коснулся зеленого диска... и застыл в той позе, в которой сделал это — рука тянется к Камню, вес перенесен на левую ногу, выставленную вперед. По своей воле в такой позе стоять невозможно. И я его не ощущал.. словно бы был здесь один.

   И свет Камня погас — не сразу, а словно бы чья-то черная рука накрыла его. Я очутился в темноте.. но не в простой темноте, в которой вижу не хуже, чем днем, а темноте магической. В которой я не видел даже собственных рук...

 

 

   Когда я прикоснулся к диску, над которым висел в воздухе Камень, произошло много странного и неожиданного. Но не пугающего. Мое тело застыло, словно бы облитое невидимой твердой массой. Стало темно. Но в этой темноте я почувствовал себя так, словно бы вернулся домой после многих лет странствий. Я освободился от оков телесной оболочки, словно скинул одежду перед тем, как нырнуть в воду. Теперь я был собой в большей степени, чем раньше — мое второе тело, къерт, не было ничем сковано или стеснено. И я чувствовал вокруг себя Силу, огромное количество ее, океан Силы. И я мог впитывать ее как губка, любуясь тем, как становлюсь могущественным, необыкновенно могущественным, всевластным..

   Я пил из океана, что был надо мной и подо мной, что окружал меня со всех сторон. И живительная влага Силы наполняла и переполняла меня. Я радостно смеялся, и чувствовал, что смогу низвергнуть горы и воздвигнуть новые, играть целыми планетами, словно бы жонглируя ими в шутку. Я больше не был человеком, я был чем-то бескрайне могучим. И я никак не мог остановиться, набирая еще большую Силу.

   И я захотел видеть в этой темноте. Да будет тьма подвластна моему зрению! И я увидел. Пустая комната, блеклый свет, сочащийся из Камня. Где-то далеко, в углу, застыл человек c вытянутыми вперед руками, слепо шарящими перед собой. Кто он такой? Не помню.. это не важно. Я могу все! Я могу сделать все, что угодно. Сила.. океан Силы. Все это будет принадлежать мне.

   В сумерках прозвучал чей-то смех. Мне не нужно было оглядываться, я мог видеть даже то, что было у меня за спиной. Но я все же обернулся, когда смех повторился — тихий, нечеловеческий, торжествующий. Смех из моих снов...

 

   Черный человек. Он стоял, прислонившись к одной из грубо вырубленных колонн. Не человек, не реально существующий кто-то. Просто изображение, созданное так правдоподобно, что я слышал легкий скрежет древка его копья по камню пола. Изображение — объемное, но слегка прозрачное. Словно стеклянная фигурка, полая внутри и залитая чернилами. Копье в его руке не было сейчас огненным, просто слегка тлело. Он улыбался, глядя на меня. И поманил меня рукой к себе.

— Убирайся прочь! Я не пойду за тобой.

   Он еще раз засмеялся, словно бы я — я, который мог разрушить этот мир, как переломить щепку, был для него ничем. Я вскинул руку:

— Умри!

   И хлестнул по нему той Силой, которой был переполнен. Оранжево-алая вспышка пронеслась по комнате и обвила его, словно бич. Он только чуть изменил позу, улыбнулся. Копье заалело более угрожающим багрово-жарким сиянием. Он вскинул руку и вновь поманил меня к себе. За его спиной медленно расширялось отверстие в скале.. а в нем полыхала всеми мыслимыми оттенками черноты бездна. Темные Глубины.

   И послушно, словно марионетка, я двинулся за ним. Я сопротивлялся бы, если бы мог — но мое тело къерт не слушалось меня, оно было полностью во власти Черного. А вернуться в свое основное тело я не мог — мало того, что моя новообретенная Сила разорвала бы его, я просто не мог ничего сделать. Только медленно идти к издевательски смеявшемуся Черному. А за спиной его переливались, клубились, текли и бурлили Темные Глубины. Я не знал, что это и почему оно вызывает у меня такой панический страх, но я шел, словно животное на бойню.

   Вот мы уже на расстоянии полушага друг от друга. Черный протянул ко мне руку ладонью вверх. Эта ладонь была совсем близко от моего лица, все выглядело так, словно бы он хотел погладить меня по щеке. От руки — бесплотной картинки, теперь это было видно особенно ясно: тонкая гибкая пленка, мягкая и едва светящаяся, заполненная темнотой непрогляднее чернил — веяло такой лаской и обещанием наслаждения, что мне стоило огромного усилия не положить тут же лицо в эту подставленную руку. И забыть все.. и отдаться в эти руки.. и раствориться навек. Это будет лаской, наслаждением, восторгом... Всем тем, что я когда-то искал в руках других.

   И я уже почти потянулся к нему...

    Но ведь я уже однажды нашел все это! Где, когда?

   ...Голубые глаза, светлые пряди прямых волос... Удар по щеке. Кровь ссадин. Медовый утренний свет, льющийся в спальню и слово "любимый", первое, что я слышу при пробуждении. Бесконечная масса воды и сильные руки, тащащие меня к поверхности. Бессильная ярость в темнеющих до грозового цвета глазах, когда какое-то существо причинило мне боль.

   Все это уже было. Но все это кажется таким мелким по сравнению с тем, что обещает эта протянутая рука. Утонуть в океане наслаждения. Навеки. Навеки... Я так и стоял в нерешительности, пока полусумрак с резким свистом не превратился в ослепительно яркий, пронзительно белый, резкий свет.

   И грянул гром.

 

 

   Была темнота. Была вспышка в темноте и вновь темнота. Все это длилось вряд ли дольше, чем несколько секунд. Но за этот краткий миг я понял, что там, в темноте, с Мейтином происходит нечто. И я теряю его, теряю навсегда.

   Я не знаю слов молитв и не верю в богов, в которых верят, едва ли не все, смертные, которых я встречал. Мы, Даара, не верим в высших существ. Быть может, напрасно. Но я не знаю, как обратиться к тому, кто сильнее меня. К тому, кто мог бы помочь. Да и был ли он? А если и был — захотел бы помочь? И что нужно было сделать, чтобы вернуть моего спутника, вырвать из рук или лап того, кто уводил его там, в непроглядной темноте.

   И я звал, крича в темноту, звал любое существо, которое в силах мне помочь, любую Силу, которая способна справиться с этой ловушкой. Обещал все — себя, свою жизнь, службу, камни, что угодно.

   Я кричал в никуда.

   Я не знал правил и в этом, наверное, было дело. А может, мой голос был слишком тих.. или слишком громок. Или слишком нагл и требователен.

   Но больше ничего я не умел.

   И я звал, звал, звал, и, даже упав на пол в бессилии отчаяния, все равно продолжал звать.

   Свет с резким звуком ворвался в тесное помещение, хлестнул мне по глазам, развеял магический сумрак. Едва не ослепил меня, но я не закрыл глаз, наслаждаясь тем, что вижу. Впрочем, я не успел ничего разглядеть толком — черный силуэт с копьем в руке, перед ним тень мальчика с растерянно опущенными плечами и отклоненной от протянутой к нему руки черного силуэта головой.

   А потом был гром, от которого я ослеп вновь.

   Когда я вновь смог видеть, по ступеням, возникавшим из воздуха, спускалось самое прекрасное существо, которое я когда-либо видел. Он не был настоящим, это было видно, это был только силуэт, проекция. Но выполненная настолько тщательно, что я слышал уверенный стук шагов. Так стучит сталь о камень. Представьте себе фигуру — прозрачные очертания с чуть светящимися краями, пропорции человека — заполненную внутри звездным небом. Миллионами звезд, сотнями галактик. Он нес их в себе, при каждом движении звездная масса колыхалась и тонкие лучи брызгали во все стороны. Лицо было оформлено едва-едва. Глаза — светлые провалы на фоне звездной массы. Надменная черта рта, словно выведенная пером искусного художника.

   В руке у него был жезл, словно бы выплавленный из звездного света. Венчал его серебристо-пепельный камень.. вернее, изображение камня. Камня, перед которым вожделенный Камень Крови казался детской игрушкой.

   Я поднялся с каменного пола, подумал минуту и опустился на колени. В присутствии этого существа мне это не казалось нелепым. Хотя раньше мне это никогда бы не пришло в голову.

   Но он шел не ко мне. Лестница, образовывая плавные изгибы, вела его направо, туда, где стоял Черный и къерт Мейтина. Его второе, магическое тело, делалось все более четким и напоминающим реальное в мрачном сиянии копья Черного. Я хотел бы помешать этому, прекратить эту опасную игру. Но знал, что вмешиваться нельзя.

 

 

   И когда я, поняв, что иного пути и спасения нет, почти склонил голову на руку Черного, я посмотрел влево и увидел того, кто был в моем сне. Господин в звездном плаще, но сейчас плаща не было, а сам Он был сосудом тысячи галактик, светом миллионов солнц. И жезл, что однажды коснулся моего лба, был в руке его, и шел Он ко мне по ступеням, что рождались под его ногами. А за его спиной не было ничего, ибо Он пришел не забрать меня, но лишь освободить. И подойдя ко мне, Он взял меня за плечо и с силой оттолкнул в противоположный угол. И я уже был в своем теле, хотя это было нестерпимой болью, словно бы я варился заживо в кипящем масле и летел в руки Милорда и он поймал меня и мы упали вместе. Я не чувствовал себя в своем теле нормально, ибо мне было мучительно больно и казалось, что я горю в огне... Но я был в нем, и был хотя бы на миг свободен от отвратительного притяжения Черного.

   А потом я услышал, что меня зовут. Вернее, звали нас обоих. И мы встали рядом у алтаря. Милорд положил мне руку на плечо, и я верил в его прикосновение больше, чем во все силы Глубин и Небес. К глазам подступали слезы, но я должен был подождать с этим. Потому что обращались к нам.

— Вы, двое из народа Даара, зачем вы оказались в этом мире?

   Голос был прекрасен, но невозможно объяснить это словами. Грусть и ласка, печаль, и строгая сила — все было в нем. И любовь — так, должно быть, родители любят своих детей.

   Ответил ему Милорд:

— Мы путешествовали по мирам, по праву данного нам умения и в поисках того, что принадлежит нам. Здесь, где хранится принадлежащий мне предмет, мы попали в западню. Мы не пересекали путей Высших, мы только искали свое.

   Заговорил Черный. И его голос был необыкновенно благозвучен. Но если первый был холодным, бесплотным, то этот был глубоким и теплым, страстным и чувственным. Желание и страсть мешались в нем.

— Этот мальчик обращался ко мне в своих играх. Он брал у меня Силу. Он брал ее даже здесь и взял больше, чем может вместить. Он теперь мой. Не вздумай становиться у меня на пути — ты нарушишь Договор.

   И сказал еще что-то на совершенно невозможном языке. Ни одно смертное существо, думаю, не смогло бы воспроизвести таких звуков.

   Звездный оборвал его:

— Мы будем говорить на том языке, который понятен им. Ты первым нарушил Договор касательно этого мальчика. Он неприкосновенен для обоих сторон...

   Я с крайним изумлением покосился на Милорда. Он едва ли понимал больше моего...

— Ты нарушил Договор и заставил его нанести себе вред. Тебе и бороться с последствиями. Ты знаешь, как. Ты отступишься от него, как отступлюсь и я. До тех пор, пока не придет время.

— До тех пор, пока не придет время. — Эхом откликнулся Черный, но голос его был полным угрозы.

   И Звездный начал таять в воздухе. Я не мог больше стоять на месте, я рванулся к нему, попутно сшибая плечом алтарь, падая на колени и скользя по каменному полу.

— Господин! Кто я? Ответь!

   Он опять коснулся моего лба своим Жезлом. И я увидел.. кого-то, парящего в недоступных пониманию пространствах, равного по мощи тому, кто стоял передо мной. И это был я? Но я ничего не понимал.

— Придет время, ты все вспомнишь, мальчик. А сейчас — иди, и помни, что каждый твой шаг видят и измеряют две силы — Я и Он. Что каждый твой шаг проходит по весам Равновесия Сил во множестве миров. Ты будешь сильным, очень сильным.. Но тщательно выбирай, на что ты будешь использовать эту силу.

   И силуэт растворился в пустоте воздуха.

 

 

   От всего этого у меня попросту пошла кругом голова. А мальчик выглядел так, словно половину жизни общался с Высшими. Он подошел к Черному — голова гордо поднята, даже со спины видно, что он весь насквозь светится. Повелительно поднял руку:

— Ты! Делай, что тебе было сказано!

   Черный шутовски поклонился. Вообще, надо сказать, что по сравнению со своим противником, он держался более просто и по-человечески.

— Хорошо. Я дам тебе все те умения, и внесу в твое тело те изменения, которые помогут ему справиться с той Силой, что ты набрал. Ты будешь сильным, это правда. Я дам тебе много умений.

— И чем мне придется платить тебе?

   Он был умен. Он стал осторожен и недоверчив. Что-то сказало мне, что в нем уже никогда не будет того доверчивого котенка, который, просыпаясь, тянулся с еще закрытыми глазами к тому, кто был рядом, раскрывая доверчивые губы. Теперь кинжал будет под его подушкой, и охранный талисман, всегда настороже, на шее. Как у меня. Он стал мне ровней. И я поклялся, что кому-то, кем из Высших он не будь, придется заплатить за это.

— Глупый мальчишка, разве ты не слышал Его слов? Ничем. Если ты, когда придет время, сделаешь хоть один неверный шаг, я взыщу с тебя по всем счетам. А пока бери то, что тебе причитается по праву твоей силы.

   Он положил свои призрачные руки ему на виски, так, что большие пальцы сомкнулись на переносице. Голос его звучал теперь совершенно отстраненно, холодно, безлико.

— Ты станешь оборотнем. Ты научишься быть невидимым. Ты научишься прорубать проходы в любое место, куда пожелаешь. Ты постигнешь еще множество умений...

   Мальчик попытался вырваться, но руки держали крепко. Я рванулся туда, но голос остановил меня:

— Ему больно, но другого пути нет. Я не причиняю ему зла, только необходимую боль. Это маленькая плата за все умения, что он получает сейчас.

   И я замер на полпути. Хотелось отвернуться, но я не мог. И я смотрел, как искажается нестерпимой болью его лицо под черными силуэтами рук. И мне казалось, будто боль причиняют мне. Так было нужно, так было должно, но все во мне протестовало против этого. И я не мог отвести глаза. А время шло бесконечно долго... а потом в один миг Черный растаял в воздухе, а Мейтин упал на пол без сознания. Я сел рядом, зажег в воздухе маленький источник света и вглядывался в его лицо.

   Те же точеные черты, правильное лицо, длинные тени от ресниц на бледных щеках. Блестящие полосы от слез прочертили дорожки к уголкам широкого гордого рта. Но он выглядел пугающе взрослым — тонкая паутинка морщинок у глаз, складка между бровей. Мальчик, мальчик, что же я сделал с тобой?

— Meithinn, h'iennau! Просыпайся, нам пора домой!

   Он открыл глаза — они были по-прежнему яркими, доверчивыми. И впервые за весь этот безумный день я вздохнул спокойно.

   И я взял в руку Камень, ощущая его ласковую тяжесть. Камень Железа, магический магнит, хранился в нашем мире, в одном из замков. И между ними была натянута тонкая силовая нить, пользуясь которой я легко нашел дорогу в наш мир.

— Идем! — я протянул ему руку.

   И рука об руку мы вошли в сияющую арку двери, ведущей домой.

Назад


© Тани Вайл (Эльвен)